Цахис
Теперь многое стало понятно и я открыл глаза. Надо мной завис побеленный потолок камеры смертников. Что я в ней делаю? Я живу в этих четырех стенах в ожидании своего конца. Еще в моей камере я лечу сквозь черную материю космоса, и уже который год облетаю вокруг звезды по имени Солнце, что потерянна на отшибе вселенной среди 30 миллиардов себе подобных всеми забытых, но гордых светил. Моя камера это мой звездолет, моя спасительная капсула, что сохраняет мое тело от безразличного вакуума окружающего мира. Удастся ли мне из нее выбраться или я так и сгнию в ней заживо, когда подойдет мой срок? Ведь, похоже, моя камера вращается по бесконечному кругу, при этом еще крутится вокруг собственной оси, создавая иллюзию устойчивого контроля над моей жизнью. А я суечусь очень часто, обустраивая мое жилище, таскаю туда-сюда свою железную привинченную к полу казенную кровать, и, переставив ее в другой угол, снова закручивая шурупы в пыльный пол. На этот раз точно навечно.

Как я по-отечески люблю наивную вечность моего заточения. А еще я люблю ходить. В движении я обретаю душевный покой и счастье. Возможно, мне кажется что, когда я иду, то скоро выберусь из своей камеры, а на самом деле я иду и кручу ногами огромный голубой шар, передвигаясь на нем по бесконечной черной арене. Но, слава Богу, я в этой камере не один, у меня есть сосед. Вот он лежит, растянувшись на полу во весь рост: длинные прозрачные кудри извивающимися змеями падают на плечи и, переплетаясь вместе, образуют шевелящиеся дреды, узкое птичье лицо, излучающее космическое спокойствие, ну и конечно глаза - это отдельная история, в них можно было увидеть все, и движущиеся по вселенской спирали звезды, и воронку бушующего торнадо, они гипнотизировали, усыпляли и наполняли информацией в обмен на жизненные года, которые, как казалось, превращались в секунды, когда я встречался со зрачками своего соседа.

- Я... Ян? - заикаясь, спросил я.
- Ты... прекрасно знаешь, кто Ян. - вдумчиво ответил сосед. При этом его расплывающиеся в улыбке губы не издали ни звука.
- Ты?
- Ты... прекрасно знаешь, кто Я...
- ...
- Жрец.
- Жрец чего?
Я Жрец Гайи. Я охраняю Гава’ах.
- Ты здесь тоже в заточении, как и я, отбываешь срок и ждешь смерти?
- Мы все отбываем срок в этом мире и все ждем смерти...
- Но я заперт в камере, я не могу отсюда уйти, - сконфуженно ответил я своему таинственному соседу.
- Уйти? О.. это несложно. Пошли за мной, я уведу тебя.

Мой сосед грациозно поднялся. Его туловище напоминало скорее льва, чем человека, или даже более, он напоминал огромного мускулистого грифона. Я не мог полностью рассмотреть деталей его окраски. Он был полупрозрачен и сквозь его силуэт я отчетливо видел очертания цементных пыльных стен. Призрачная рука взметнулась по направлению ко мне и перед моим ликом предстала ладонь жреца. Казалось, она была полностью исписано двигающимися египетскими иероглифами. Я посмотрел на них и понял что могу их читать, там повествовалась история развития человеческой цивилизации вперемешку с моей личной биографией и описания фрагментов моего далеко детства. Это было ладонью Прошлого. Когда я открыл глаза, то вокруг был лес. Он был мягким и теплым и очень контрастировал с моей пыльной камерой, где я постепенно разлагался, как выброшенная на лед рыба. Я не мог поверить своим глазам. Вокруг росли лиственные деревья, в основном дубы, зеленая по щиколотку трава скрывала редкие, но пестрые мухоморы, было солнечно, и дневные лучи, пробиваясь сквозь могучие ветви, освещали лениво падающие листья. Они, как перышки, раскачиваясь из стороны в сторону, медленно падали вниз, иногда переплетаясь друг с другом в причудливом танце. Лесное танго - интересно, когда жители шумящих мегаполисов видели его в последний раз? Вокруг царил мир и покой. Я весь съежился в ожидании привычного лязга стальных засовов, но мой слух лишь успокаивала соловьиная трель, еще рядом кружили пушистые и грузные шмели. Я хотел бы здесь остаться навсегда, наверняка выжить в лесу не так уж легко, как кажется с первого взгляда, лес ведь тоже бывает мрачным, но, поверьте мне, в городе выживание тоже нелегко дается, особенно если ведешь по пустынным улицам за руку мою верную подругу - одиночество. Иногда вокруг меня появляются люди, они как шмели важно пожужжат над ухом, а потом исчезают за спиной навсегда, но в отличии от этих деловых обитателей солнечных полян, люди, исчезая, оставляют очень неприятное ощущение пустоты и печали. Чем-то это напоминает боль или скорее утрату. Ушедшие люди забирают часть моей энергии часть меня самого, мою беспечность, наивность доверия и даже мою любовь. Каждый пообщавшейся со мной человек забирает с собой мою частицу моей любви и у меня ее становится меньше. Порой кажется , что любви совсем не осталось, а люди все кружат надо мной как стервятники и ищут остаток засохшего мяса на пожелтевших ребрах. Яна была другой, она ничего не забирала у меня, а только давала бесконечное радужное море тепла и ласки, и тогда ее решили забрать у меня. Мне не может быть так хорошо в этом мире, я не заслужил такого, но перед тем, как я превращусь в прах, я намерен посмотреть в глаза тем, кто посмел забрать у меня Яну. Посмотреть и спросить «за что?» Хотя им все равно, Яна была для них это всего лишь одна из жертв. Тем, кто убивает всегда все равно, как и я безразличен к тем, кто вставал на моем пути, прицеливаясь в меня через казенную мушку и грея себя надеждой о щедрой награде за мою голову. А я всего лишь хочу быть счастливым и остаться в этом лесу навечно, никогда не возвращаясь обратно в город.

Я лежал на зеленой траве и смотрел на голубое небо, осознавая, что передо мной не солнце, а желтый потолок, освещенный тусклой вечно мигающей электронной лампочкой. Рядом raspolozhilsya, облокотившись на прозрачный локоть мой таинственный сосед. Улыбаясь, он внушал мне свои мысли:

- Ну вот видишь. Покинут свою камеру гораздо проще чем кажется. Надо просто представить, что ты в лесу. Ведь то, что мы видим всего лишь интерпретация нашего мозга того, что эти объекты представляют из себя на самом деле. Хочешь камера, а хочешь лес. Ты выбирай, где тебе лучше.
- Это не так уж легко как кажется. Реальность давит на меня, - ответил я.
- Нет никакой реальности. Это все иллюзия, сон. Только не наш. Наоборот мы кому-то снимся и живем, пока наше время в чужом сне не подошло к концу. А как мы видим действительность в чужом сне, уже полностью зависит от нас. Теперь осталось лишь научиться управлять увиденным, я научу тебя оседлать иллюзию и подчинить ее своей воле. Для начала нужно поверит в себя, в свои руки, свои пальцы, свои ноги, в свое сердце в свои мысли, в свою боль, в свою трагедию - все должно стать одним целым - все должно стать твоей волей и тогда твое тело перестанет жить отдельной от тебя жизнью и растворится в твоей душе.
- Я не пойму, зачем тебе учить меня всему этому? - искренне удивился я.
- Зачем? Зачем пришел сюда? В чем твой смысл? Зачем ты есть в этой камере смертников?
- Чтобы победит Дьявола.
- Вот зачем! Но для этого нужно многому научится, даже несмотря на то, что ты уже умеешь. Помни, чтобы победить Дьявола, нужно победить трех его стражей: Голод, Холод и Вирус. И, когда они будут позади, ты будешь готов встретиться с его величеством Космосом.
- Ты думаешь, у меня есть шансы на победу?
- У тебя их нет, но у всех нас вместе они есть, - уверенно в себе ответил сосед.
- Ты тоже хочешь победить Дьявола? Зачем?
- Ты задаешь сильно много вопросов, но я готов на них всех ответить. Да, я тоже хочу победить Дьявола и спасти от его жнецов Гаю.
- Жнецы? Кто это?
- Сейчас я покажу тебе их, - с этими словами мой сосед улыбнулся и лениво указал в сторону стальной поржавевшей двери - входа в мою камеру, и она начала со скрипом открываться.