Цахис
Прохожие смотрели на Яна с презрением. В багровых от запекшейся крови лохмотьях он хромая тащился навстречу спешащих на работы горожан. Сгорбившись, Ян смотрел себе под ноги на серую дорогу, который, как казалось, был единственной поддержкой в данную минуту, если бы не этот асфальт Ян бы наверняка провалился бы в недра земли. Он концентрировался на своей опоре, чтобы не замечать взглядов прохожих, что острыми стрелами постоянно впивались в его измученное тело. Наконечники стрел были начинены ядом, что под натиском едва бьющегося сердца струился по венам. Ян знал, что это была за отрава - презрение. Прохожие брезгливо избегали любого контакта с еле идущим бездомным и быстро исчезали за его спиной. Но перед Лицом Яна вновь появлялись люди. И опят отравленные невидимые стрелы проникали в его тело. Яд этот был и сладок, ведь прохожим нравилась мысль того, что Ян, по их мнению, находился на гораздо ниже социальной ступени, чем они сами и эта идея невольно тешила их самолюбие. Но на смену обольщенному чувству достоинства приходит страх, того что прохожие тоже могут опуститься до уровня бредущего по улицам Яна, и этот страх заставлял им быстрее торопится на свою работу, чтобы не дай бог раздраженный начальник не накричал на опоздавших.

А Ян тем временем плелся вперед. Надо было добраться до заброшенной квартиры его матери. Там он хранил кое-какие продукты. Появляться в этом месте было рискованно, но у Яна не было выхода. Он боязливо оглянулся назад, Голод и Холод уже хихикающими гиенами крались за ним. Вскоре Ян все-таки добрался до пыльного темного подъезда покосившегося дома, который покрыты трещинам красовался посреди Старого Города, как изъеденный кариесом коренной зуб.

Вскоре Ян раскрыл холодильник и, глотнув из горла водки, впился зубами в завернутую в целлофане пачку сыра. Затем Ян накинул на себя пестрый плед и подошел к зеркалу. Нет! В таком виде мне не удастся подкрасться к дьяволу незамеченным. Все оказывается гораздо сложнее. Он не один там, их целая шайка. Сторожат ворота два черных пса - Холод и Голод. А с ними справиться ох как нелегко. Несколько месяцев усиленных тренировок и то будет недостаточно. В начале Ян будет постепенно к ним приближаться, все время уменьшая дистанцию, а затем может ему и удастся пройти мимо еще одного сторожа - Вируса. Ян с ним знаком очень хорошо. С ним тяжело справиться грубой силой, Яну всегда приходилось медленно успокаивать Вирус, уговаривать оставить его в покое.

С этими исчадиями Ян и встретился вчера. Голыми руками с ними не совладаешь. Но у Яна появилась идея. Есть ведь такие индивидуумы, которые ежедневно сталкивается с Голодом и Холодом, и кто, как не они, знают, как совладать с этими бестиями. На диалог Яну с ними выйти не удалось. Да и не любит Ян диалоги эти, он ведь молчаливый и угрюмый охотник. Пришлось затаиться в засаде. И дичь не заставила себя долго ждать. Вот она идет неопределенного пола, вяло переставляя ноги и толкая перед собой железную коляску, заполненную всякой всячиной. Идет нагло, непуганая совсем, видать в этих лесных угодьях охотники совсем ее не тревожат. Ну что ж, тем легче. Улучшив момент, Ян быстро подошел и потянул коляску на себя. Удивленная жертва уставилась на него широко раскрытыми мутными глазами, Ян же, дребезжа ржавыми колесами, начал удаляться прочь, пока боль не настигла его. Чья-то костлявая куриная лапа впилась Яну в волосы и задрала его острый подбородок в небо. Инстинктивно развернувшись вокруг своей оси под скрежет своего же скальпа, Ян выбросил вперед несколько свингов. Хватка ослабла, и Ян затрусил головой. Пестрые зайчики все еще бегали перед глазами, провожая гудящую боль. Ну все, пора. Ян двинулся дальше, но одна нога застыла, увязнув в чем-то черном бесформенном. И опять резкая боль, но уже снизу ползет извивающейся гадюкой, впиваясь в череп. Она прокусила Яну чернеющую от крови штанину. Сам виноват. Всегда надо делать контрольный выстрел, а тут схалтурил, думал и так сойдет. Слава богу, его солдатские ботинки оказались достаточно тяжелые, чтобы заставить захрустеть этот медвежий капкан. Ну теперь уже точно все. Ян оглянулся по сторонам. Прохожие застыли, как будто их поставили на паузу. Пора убираться восвояси, и Ян отправился к выходу из парка, со скрипом толкая магазинную коляску перед собой.

Вот он и дома. Первым делом пришлось достать из холодильника начатую бутылку водки, задрать штанину и вылить на свою багровеющую от засохшей крови рану. Ну а затем Ян и тот самый сыр вытащил. А зря ведь. Он сбил ему весь цикл. Опять придется начинать все с начала. Зато теперь у него есть необходимое снаряжение: удобренные потом мешковатые бесцветные свитера, черная вязаная шапка, которую Ян натянул себе на самые глаза и даже чей-то затертый кожаный плащ. Ян померил его, он как раз до самых пяток. Были также и боеприпасы: пропитанная бензином грязная тряпка и тюбики с клеем, но об этом позже. Остальное в коляске занимало главное - его маскировка в виде пустых бутылок и жестяных банок. Ян задрал голову и посмотрел своими спрятанными под шапкой глазами в зеркало. Теперь вы его никогда не узнаете, теперь Ян полностью замаскировался и готов к длительным ночным тренировкам, к поискам следов хитрого зверя.