Цахис
Пахло пылью. Я с трудом попытался открыть глаза. Хотелось чихнуть, но сил не было. Не было сил даже пошевелиться. Неохотно возвращающееся ко мне сознание зафиксировало гулкие голоса людей. Я бы в камере не один и от этого ещё меньше хотелось просыпаться.

- Уже шесть месяцев... пора списывать... идет сокращение... так он же бомж без гроша в кармане и департмент в страховке отказал... я согласен... надо сходить за инъекцией...

Железная дверь с грохотом захлопнулась и я остался в одиночестве. Наконец-то они решились от меня избавиться и я не особо переживаю по этому поводу. Я ведь знал, что это всего лишь навсего ещё один кошмарный сон и стоит мне только проснуться и он закончится. Я перевернулся на другой бок и, причмокивая, стал ждать пока изменится очередная реальность. Тем временем мое сознание начало панически метаться в поисках выхода, осознавая, что ему пришел конец. Я знал, что город живым меня по доброй воле не выпустит, но я надеялся, что система меня просто забудет и я буду существовать замурованный в цементе целую вечность. Но город жаден и в его пищеводе нужно освобождать новые места для свежего мяса. С моей свободой город забрал меня всего и теперь выпустит только вперед ногами в черном целофановом мешке. Как ни странно, не смотря на эти мысли, мой дух был совершенно спокоен. Состояние похожее на первый прыжок с парашютом, когда в глубине души я понимаю, что будет в итоге все хорошо, но сознание в панике мечется в предвкушении свободного падения в 5 километров.

Со скрипом дверь открылась опять.

-Ну что, давай по-быстренькому. Бери его за ноги... Бедняга совсем истощал, пошевелиться не может. Не ест ведь ничего почти.
-Может он уже мертв?
-Ну нам надо дело свое сделать, а мертв ли он уже или будет мертв потом не иммет значения.

Мое тело грубо стащили на холодный пол. В нос ударил резкий запах французского одеколона. Сквозь закрытые глаза я почувствовал, как два грязных тела склонились надо мной. Вдруг резко зашуршала рация. Статический шум так и не дал мне разобрать слова.

-Надо идти, так иди. Я тут и сам справлюсь, дело несложное... Бывай...

Железная дверь с грохотом захлопнулась и я остался наедине со своим палачем. Он неспеша закатал мне рукав:

-Эх, такое дело делаю, а оценить даже некому. Помню раньше приходили свидетели, священник, даже зрители собирались, сажали вас, преступников, на трон, надевали корону на голову и торжественно сжигали. Вернее, Вилсон сжигал, почетный был человек, двойную ставку получал, а я признаться втайне хотел его чистое место. А теперь все упразднили, Вилсон пропал, и все приходится делать на скорую руку, чтобы, как говорит начальство, увеличить пропускную способность. Зато теперь отправлять могу я. Я теперь проводник, понимаешь? Я... Причем теперь я и за судью, и за священника, и за понятых – все я! Кстати, исповедоваться не желаешь?... Молчишь, ну молчи. Я ведь тебя помню, был такой буйный, на прутья бросался. Система тебе не нравится, не угодил говну. А я вот считаю, ты заслуживаешь смерти. Потому, что ты вроде такой же человек как и я, но посмотри на меня, посмотри. Я весь чисто выбрит, покормлен, ухожен, при должности, а ты? А ты в говне! И знаешь, почему? Потому, что я служу системе, а ты идешь против нее. Вот и результат. Я тут, а ты, ничтожество, там... Так что ничего плохого в твоей казни нет. Ты можешь смотреть на это просто как на эволюцию. Я смог сориентироваться вовремя, а ты нет. Так что ты просто ошибка, которую мне сейчас придется устранить... Как там тебя звать-то? Цахис? Ты типо укокошил индуса, он, кстати, оклемался вроде. Дело твое отослали на рассмотрение, но, увы, казнь незначена на сегодня. Я знаю, в системе ещё много неполадок, но мы работаем над ней. Со временем она станет лучше, ну а теперь мне надо приступить к своим обязанностям. Закон есть закон!

Я открыл глаза. Палач удивленно застыл на месте. Я резко схватил его за ладонь и мы встретились взглядом. Его расширенные от ужаса зрачки молили о пощаде. Он попятился и я отпустил его ладонь с бледными следами от костлявой хватки. Палач сделал еще два неуверенных шага назад и застыл, и тогда Зверь пришел ко мне. Лицо служителя порядка перекосила презрительная насмешка, и он, сжав шприц в кулаке, хотел было вонзить его мне в руку, но я перехватил его запястье в воздухе. Собрав все силы в комок, я вонзил шприц палачу в живот и выдавил содержимое внутрь его же рукой. Он с ужасом отпрянул назад и захрипел, сполз вниз и глаза его остекленели.

Стены поползли вниз. Такое впечатление, что моя камера сама по себе выросла ввысь, как будто она была не в мрачных недрах городской тюрьмы, а в Алисином Зазеркалье. Я задрал подбородок и посмотрел на потолок откуда разливался ослепляющий белый свет. Сквозь стены камеры проступили египетские иероглифы, а сверху, распустив свои черно-белые крылья, опускался Секхар. Не обращая на меня внимая, Жнец Гав’ааха пришел за душой моего палача. Вздрогнув, я очнулся. Передо мной лежал мертвый, окаменевший Дьявол.

Через несколько минут я, одетый в просторную полицейскую форму, опираясь на крашенную стену рукой, неуверенно шел по тюремному коридору. Надо собрать все силы в кулак. Одним рывком я дохромал до лифта и застыл перед открывающимися створками. Уверенный шаг вперед и я внутри кабины. Рядом стоял другой полицейский. "How're you doing?". Я не ответил. Повернувшись к нему спиной, я смотрел, как створки лифта медленно соединилисьь друг с другом. Вскоре я оказался в огромном мраморном зале, наполненном полицейскими и людьми в штатском. Вздохнув, я твердо шагнул навстречу озабоченному гулу. Встречаясь со мной глазами, некоторые мои «коллеги» неуверенно, на всякий случай здоровались. По бокам стояла очередь граждан, проходящих через металодетектор. Злая женщина в форме с выпученными глазами брезгливо вытряхивала на поцарапанный стол содержимое сумок посетителей здания, которое с трепетом в народе называют «Central Booking».

Моя тесная камера осталась позади, а я так привык к ней. Никогда не подумал, что покидая ее, я испытаю щемящее чувство тоски. И все-таки я этой камере так благодарен, уж очень много она мне дала. Ведь я добился чего хотел. Я убил Зверя. Забрался прямо ему в логово, выждал в засаде и настиг его. Изменился от этого мир? Вряд ли, но чувство удовлетворения согревающим теплом разливалось по моей душе. Изменился ли я? Определенно, теперь я знаю, что Зверя можно победить. Главное – приложить усилие. Попробуйте как-нибудь и вы.

Ещё пару шагов и я, пройдя через неимоверной высоты дверь-вертушку, оказался на улице. По лицу ударил день. После влажной духоты уличный воздух был обманчиво свеж, пока мозг не защекотали острые струйки выхлопных газов. Я, жмуря глаза от непривычно резкого света, стоял в самом центре урбанистического рая. Люди – их неимоверное множество – двигались во всех направлениях, сталкиваясь с друг другом и время от времени образовывая заторы и водовороты...